Уже собираясь уходить, Наташу остановили чуть ли не на выходе несколько поклонников, для того чтобы она оставила им автографы… Не глядя в их лица, девушка быстро подписывала книги и отвечала кратко на какие-то их вопросы. Она хотела убежать от них всех и закрыться где-то наедине, отрешиться хоть на какое-то время от всего этого. На улице шёл дождь. Она с тоской посмотрела в окно. Как знакомы ей эти капли, беспомощно сбегающие вниз по холодному стеклу, как будто плохо самому небу, также как и ей, как будто оно чувствует всю её боль и всё знает. А Он знает ли?

    - О чём грустите, Наташа?

    Девушка услышала позади себя до боли знакомый голос.

    - Подпишете книгу?

    - Для кого? – ещё не решаясь обернуться, спросила она.

    - Для меня, Владимира Машковского. Теперь я точно прочитаю вашу… твою книгу…

    Его голос. Я сойду с ума!

    Девушка обернулась. Это был действительно он. О, милой беспокойство! Он держал в руках её произведение и протягивал ей ручку, открыто улыбаясь. Она чуть не обомлела от его столь близкого присутствия. Руки её дрожали. Она не могла отвести своих глаз от него, стараясь запечатлеть его живой образ в себе навеки.

    - Вы? – сказала она как-то робко.

    - Я, я. Мне кажется, я ошибался относительно тебя. И прошу, давай сразу на «ты», хорошо?

    - Хорошо, - ответила Наташа уже более уверенно, - даже очень хорошо.

    Она взяла книгу с его рук, и их пальцы едва соприкоснулись. Её словно током ударило. Владимир заметил это и, будучи далеко не лишённым интуитивного проникновения, понял, что она не соврала на презентации о своём особом отношении к нему. «Эту очевидность чует сердце, но в неё необходимо вникнуть, чтобы сделать ясной для ума». Она подписала книгу и протянула ему обратно.

    - Вы действительно хотите прочитать это?

    - Наташа, мы же договорились на «ты».

    - О, простите, вернее, прости. Но так ведь обращаются друзья или хорошие знакомые. А мы едва ли встретимся вновь, - сказала девушка и еле удержала накатывающиеся слёзы.

    Владимир с невыразимой нежностью посмотрел на неё и слегка приобнял за плечи.

    - Я смею надеяться, что мы будем не только простыми знакомыми, коими мы уже являемся. Возможно, мы станем хорошими друзьями. Прошу тебя, поедем со мной. Я здесь всего лишь на день. Но мне хотелось бы успеть загладить свою вину перед тобой.

    - Какую ещё вину? Нет твоей никакой вины. Скорее, наоборот. Ты вдохновляешь меня на творчество.

    - Ты так лестно обо мне отзываешься… Интересно, что в твоей книге? И рисуешь ты замечательно. Но поедем же. Меня уже ждёт машина.

    Забирая Наташу с собой, он направился к двери. Девушка и хотела было возразить, но как она может противиться ему? ЕМУ? Такой случай! Может это единственный раз, когда она сможет с ним пообщаться. На улице они сели в машину.

    - Ну что, в ресторан? – обратился к Наташе Владимир.

    И девушка вдруг вспомнила, что забыла в доме творчества свою картину.

    - Боже, - промолвила она, - я совсем забыла. Картина… Я не забрала её. Я сейчас…

    - Я с тобой! – вдогонку ей сказал Владимир, и они вместе вернулись за холстом.

    - Давай мне, - сказал мужчина девушке, которая тем временем уже сняла и упаковала картину. – Она ведь тяжёлая.

    Владимир вынес свёрток и аккуратно уложил в машине.

    - Ну что, поедем? Какой ресторан ты предпочитаешь, Наташа?

    - Никакой, если откровенно. Ненавижу эту совершенно глупую ресторанно-столовую атмосферу. Скука одна… Я предпочитаю кушать дома или ходить в гости. Там же намного проще и как-то приятней…

    Голос девушки дрожал.

    - Ты права. Так поехали тогда ко мне в отель! – сразу обрадовался Владимир.

    - Нет. Это неприлично. Я не могу так вот сразу… Давай лучше ко мне, а?

Как ты на это посмотришь?

    - Вперёд! – сказал он весело водителю.

    Они приехали. Поднялись на ужасном грязном лифте, вошли в её маленькую «хрущёвку», но Владимир, совершенно не смущаясь, сразу же умостился на диван, как будто бывал здесь не раз.

    - Я выйду на минутку, - сказала Наташа, направляясь в ванную комнату.

    - А ты прекрасно рисуешь, - промолвил мужчина, разглядывая картины, которые висели на стенах и стояли по разным углам комнаты. – Это всё твоё?

    Наташа кивнула в знак согласия.

    - И пишешь прекрасно.

    - Очень лестно с твоей стороны, но откуда тебе знать?

    - Я успел кое-что прочесть в твоё отсутствие. Из твоей книги…

    Он был так прекрасен. Так любезен. Пока он смотрел на неё, Наташа разглядывала его словно диковинку, как невиданного зверя или как инопланетянина. Он говорил, и его голос был голосом её любви. Одного его даже не слова, а просто вздоха было достаточно, чтобы она следовала за ним вечно и была бесконечно благодарна.

    Она достала бокалы, и он налил шампанского.

    - Выпьем за наше знакомство, - промолвил он. – Наташа…

    - Владимир… - промолвила она вслед за ним.

    Их бокалы и глаза соприкоснулись вместе. И это «вместе» наконец-то свершилось, приобрело смысл и реальность… Её имя, слетающее с его уст, его имя… Наташа никогда раньше не находила столько глубинного очарования в простых именах. Так благозвучно: Наташа… И он. Владимир. Человек, имеющий безоговорочное влияние на все процессы, происходящие в её жизни. Человек – мечта. Идол во плоти, сидящий перед ней. Без маски и не на сцене, не в кино. А рядом с ней. В действительности. Я вижу тебя душой. Я слышу тебя душой. Я чувствую тебя душой. И люблю всей душой.